Моя история в музыке загадочна для меня самого

18Сергей ЛевинС Сергеем Левиным, руководителем вокальной группы ­«АРТэЛЬ», я стал искать встречи сразу после того, как услышал коллектив на благотворительном концерте для инвалидов. Чистота голосов исполнителей не могла не пора­зить. Конечно, в храме хлопали, но очень сдержанно. Все-таки место обязывает. А вот в филармонии на новогоднем концерте публика не стеснялась. Кричали «браво» и даже свистели от восторга. И мне подумалось: наши читатели должны поближе познакомиться с руководителем этой замечательной группы.

– Сергей, слушая выступления вашей группы , я невольно поймал себя на мысли: они заслуживают место на музыкальном Олимпе! Это возможно? Я понимаю, что раскрутка требует больших денег, но сегодня есть немало примеров, когда к славе пробиваются через интернет. Не пробовали?

– В интернете сегодня выкладывают все, что только возможно. Информация не сконцентрирована.

– Если будет хит – это произойдет автоматически. Была такая песня «Еду в Магадан». После миллионного клика группу позвали на первый канал.

– Если честно, пока мы такой цели перед собой не ставили.

– Вы не мечтаете о хите?

– Нам интересно делать то, что мы делаем и это нам очень нравится. А хит – это, прежде, всего расчет. То есть захотеть понравиться.

– А что в этом плохого?

– Ничего, кроме того, что придется делать не то, что нам нравится.

– Но ведь есть хотя бы гипотетическая возможность того, что интересы слушателей и ваши совпадут? И при этом вы себе не измените?

– (Смеется.) Конечно, возможно, но мы пока что об этом не задумываемся, получая удовольствие от того, что делаем сейчас.

18

– Послушайте, но у вас ведь сама специальность обязывает! Я не знаю композиторов, которые бы писали исключительно для себя. А вы – композитор. Чем же вы руководствовались, выбирая профессию?

– Действительно, я оканчивал академию им. Гнесиных. Потом было еще два года ассисентуры-стажировки по классу композиции. А руководствовался…(Смеется.) Ничем. Моя история в музыке загадочна для меня самого. Я родился на Дальнем Востоке, в школу пошел на Украине, а творю уже в Твери, на родине предков. (Отец, будучи военным, менял места службы). И история не оборвалась только благодаря моему отцу, который меня поддержал. Мой талант обнаружился очень рано. Прямо в роддоме. Нянечки смотрели на меня и сюсюкали: «Какие у него пальчики! Музыкальные. Быть ему музыкантом». И в детском саду все говорили, что я обязательно стану музыкантом. Но условий для занятий музыкой в нашей семье не было. Только спустя десять лет меня отдали в музыкальную школу. Практически по всем предметам у меня были пятерки, но что с этим всем было делать, я не знал. И вот настал момент, когда отец решил серьезно поговорить со мной. Видя мои сомнения, он сказал: «Я в свое время выбрал профессию военного, хотя не очень к ней тянулся. Душа не лежала. Я хотел быть клоуном. Но попасть в клоуны, живя в деревне, было сложно. Сейчас жалею, что даже не попытался. Так что ты должен выбрать только то, к чему у тебя лежит душа». И я пошел в музыкальное училище. Окончил по классу «теория музыки». Но… уже перед самым выпуском стал осознавать, что теоретик из меня не очень. Не интересно! Правда, музыкальная база шикарная. Однако посвящать всю свою дальнейшую жизнь копанию в нотах? Или стать учителем музыки? Нет, это не для меня. Жизнь подкинула шанс. Я встретил приятеля, который вырос в семье композитора (и сам потом стал композитором). Мы с удовольствием играли с ним в четыре руки на фортепиано. И эта игра меня вдруг раскрепостила. А может пойти на композиторский факультет?  Сел за инструмент. Написал несколько сочинений и, окрыленный экспериментом, засобирался в Гнесинку. Но не поступил. Оказалось, что месяца подготовки и пары сочинений недостаточно. Но я не сдался. Целый год занимался с педагогами на подготовительном отделении. Разница между Хмельницким училищем и Гнесинкой была огромной. Но я справился.

– Простите за вопрос. А зачем? Чтобы доказать – могу? Или появилась цель – радовать мир своими творениями? Вы вообще думали о своем дальнейшем пути в жизни?

– Нет. Скажем, цели закончить и сразу пойти на «Мосфильм», писать музыку к фильмам, у меня точно не было. Для начала очень хотелось что-то написать, что понравилось бы самому. Прагматичных задач я перед собой не ставил. Более того, появились некие опасения. Ведь это были девяностые годы, когда все вокруг вдруг стало рушиться. Замаячила перспектива стать музыкантом в подземном переходе. Впрочем, я надеялся на то, что место в ресторане мне все-таки найдется. Я ведь в школе параллельно с классикой слушал и попсу.

– Прослушивание этих шедевров не сказалось на образовании?

– (Улыбается.) При поступлении один из профессоров заметил, что у меня проскальзывает дурновкусие. Нужно избавляться! А для этого слушать много хорошей музыки. Впрочем, это очень тонкий и деликатный момент.

–  Когда-то вальсы Штрауса считались вульгарными, так что это действительно тонкий момент. Но вернемся к вам. 

– Да, я учился без особых проблем. Студентом Гнесинки я уже успевал петь в церкви и изучать древнерусские песнопения. Проблемы, пусть и счастливые, появились после рождения ребенка, когда жена ушла в декретный отпуск. В общем, пришлось из Москвы уехать. Одной зарплаты на троих уже бы не хватило. К этому моменту мой папа перебрался в Тверь, и мы поехали к моим родителям. Было это в 2005 году. Приехали. Я пошел устраиваться на работу. И везде получил отказ! И это с красным дипломом, двумя годами ассистентуры-стажировки. Мне говорили: «Это замечательно! Но у нас сейчас такое сложное положение… Мы пытаемся раскидать часы по педагогам, чтобы они смогли выжить».

– Возможно, кто-то из них сейчас кусает локти?

– Не знаю. Многие директора за это время уже успели уйти.

– То есть единственным учреждением, которое вас приютило, стала филармония?

– Да. Причем взяли даже не по специальности. У меня уже был большой опыт пения в хоре. Андрей Кружков послушал и дал добро. И я стал петь в «Русском партесе». И пою уже 10 лет.

– А как же профессия?

– Спустя некоторое время мне доверили оркестровку и переложение транскрипций разных произведений. Оркестр ведь маленький, и не всегда есть инструменты, для которых авторы писали партии. Я приспосабливал по возможностям «Камераты».

– Такая работа приносила удовлетворение?

– Конечно, я ведь видел реакцию зала.

– Вокальная группа появилась в этот период? И вообще с чего все начиналось?

– Ансамбль «АРТэЛЬ» родился в 2012 году на гастролях в Финляндии. После нашего концерта на банкете финны спели для нас песню на русском. (Мы на финском пели в концерте.) И нам захотелось спеть алаверды. Импровизированно собрали тех, кто был еще в силах издавать звуки, и спели им «Коня». Эта песня и стала первой в нашем репертуаре. С тех пор почти во всех выступлениях ее поем, она стала нашим талисманом. Название придумали не сразу. Но когда оно пришло, понравилось всем участникам ансамбля. Очевидно, что происходит оно от артели. Как вы помните, артелями назывались не только объединения, выполняющую тяжелую физическую работу, но и художественную. Например, иконописная или для расписывания храмов. Вот мы и захотели акцентировать тут латинский корень art – искусство. Но тогда оставалась бесхозная и непонятная «ель».  Пробовали разные варианты написания – латиницей, кириллицей, смешанное. Даже такое, где эль – это L – первая буква фамилии руководителя. В итоге остановились на том, что из русской артели мы вывели себе имя по аналогии с такими именами, как Михаэль, Габлиэль и т.д. Поэтому «э» стало маленьким, чтобы было понятно, что это не ошибка, а авторский замысел. В разное время в нашем ансамбле пели  Антон Бабенков, Николай Хохлов, Владимир Крошкин, Сергей Пьянов. Тогда в нашем составе было то пять, то шесть человек. Сегодня нас четверо – Илья Шкадин, Денис Шманай, Михаил Сорокин и ваш покорный слуга.

– С названием у вас все складно сложилось. Красивое и объемное. И песни вы поете красивые. Но то, что я слышал, если не ошибаюсь, не принадлежат вам. А есть вещи, над которыми вы работали и о них знают многие тверичане?

– Конечно! «Кармина Бурана» открывала в этом году сезон.

(И тут я мысленно снял шляпу. Я был на открытии. Публика была в восторге! Кстати, я из любопытства заглянул в интернет и попытался послушать «Кармину» в исполнении других коллективов. Среди них были и весьма знаменитые. Честно – наша «Кармина» самая лучшая! Пусть не Сергей написал «Кармину», но транскрипция, чтобы было понятно, аналогична хорошему переводу. То есть практически становится авторской вещью).

– А какие еще ваши произведения звучали?

– Наш камерный хор исполнял мои хоровые сочинения. На канонические тексты, а также на стихи моей супруги. Например, «Ночь сокровенная». Мы с ней ездили в Прагу в 2008 году, где наш хор взял золото на международном конкурсе. Солировала Татьяна Скворцова. Рождественская тема была очень тепло принята.  Были и другие мои произведения, которые мы исполняли с Максимом Сальниковым (баян) в Бельгии на международном фестивале. Бурные аплодисменты были самой замечательной оценкой и наградой.

– Незапланированные мечты, которые сбываются?

– (Улыбается.) Хотелось бы другого ритма работы. Писать и выступать чаще. Но пока это сложно. В России слишком много композиторов.

– Тех, чью музыку покупают, можно пересчитать по пальцам. В каком-то смысле это несколько кланов, контролирующих музыкальный рынок. Но их позиции сильно пошатнулись. Вы же не собираетесь сдаваться?

– Это не входит в мои планы. Вкус успеха вдохновляет. В конце концов, не каждый композитор может похвастаться тем, что на церемонии встречи олимпийского огня звучит его песня, слова к которой написала его же супруга. А моя звучала, когда по Твери несли олимпийский огонь!

текст: Андрей ВАРТИКОВ, фото из архива Сергея ЛЕВИНА

 
Статья прочитана 510 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

Телефон: (4822) 41-56-53