О Булгакове, Мольере, художнике и власти

DSC_0518В Театре Драмы с огромным успехом прошла премьера. Уже не секрет, что спектакль «Кабала святош» – подарок зрителям, желавшим увидеть Булгакова на тверской сцене, а также артисту Константину Юченкову к юбилею. Не секрет и то, что режиссер спектакля тоже юбиляр. А 28 октября в театре их будут чествовать.

О чем говорят с юбиляром? Обычно подводят какие-то итоги. И я шел на встречу с Валерием Александровичем Персиковым для того, чтобы поговорить об итогах. Но случилось так, что в поисках тихого и удобного места для беседы мы оказались на сцене. Валерий Александрович предложил расположиться на стуле с высокой спинкой, но я из уважения к Мастеру направился за другим, стоявшим в углу сцены. Мы присели за стол.

– Вы знаете, от какого стула отказались? Это трон Людовика. А сидите вы в кресле Мольера.

Мое желание говорить о каких-то итогах моментально исчезло. О них можно поговорить позже. А вот о Булгакове и Мольере поговорить захотелось.

– Валерий Александрович, что кроме предложения Константина Глебовича Юченкова, для которого «Кабала святош» – подарок к юбилею, заставило обратиться вас к этой пьесе?

DSC00125

– Эта просьба – уже большой стимул. Я ведь сам искал материал, который можно ему предложить. Получилось, что мы оба думаем о Булгакове. В роли Мольера он сможет себя раскрыть, показать те грани таланта, которые еще не удавалось показывать. А ведь он может многое. От кота Леопольда до Арбенина. И главное, он готов идти на риск. В спектакле затронуты очень интересные темы. Художник и власть. Что такое кабала? Эти темы ведь не относятся только к периоду Людовика. И что такое свобода? Они всегда актуальны.

– И сейчас?

– Сам Булгаков писал, что театр может существовать только при сильной власти. При власти авторитарной. Я не думаю, что художник должен писать что-то актуальное. Для власти или для народа. Он пишет о том, что его волнует, в чем диалектика. Для любой власти сомнения противопоказаны. Они ее разрушают. А настоящий художник всегда ищет область конфликта.

– Любопытно, а в советские годы «Кабалу святош» ставили?

– Во МХАТе в 1937 году. Семь раз сыграли и спектакль запретили. Только в восьмидесятые к этой постановке вернулись в различных театрах.

– Скажите, а в советские годы, если бы у вас была возможность поставить этот спектакль, вы бы поставили его так же, как ставите сейчас?

– Не знаю. Трудно сказать. Я уже шагнул в другое время. Я ведь в советские годы был политически и социально ангажирован. Каждый мой второй спектакль вызывал большие сомнения у тех, кто принимал работу. В политическом смысле. Я был более прямолинеен, чем сейчас. Да и театр был другим. Это было место свободного духа, где можно было что-то сказать, что нигде в другом месте сказать было нельзя. И это придавало театру функцию, которая для театра не обязательна.

– Вы, видимо, имеете в виду эзопов язык или, как это называлось, «фигу в кармане». Сегодня в этом нет необходимости. На политических ток-шоу высказывается всё.

– Запретов нет. Это как в пьесе. Король-то разрешает. А под влиянием кабалы вынужден запретить. Опираясь на кабалу, он свою власть упрочняет. Это в пьесе о Мольере. Это же Булгаков писал! Но и сам становился несвободен.

DSC00222

Я недавно прочитал, как Булгаков прописывался в Москве. Очень интересно. У него было жилье, но прописывать его не хотели. И он написал письмо Ленину. Он был уверен, что Ленин обязан этим заниматься. Однако до Ленина он не дошел. Только до Крупской. Крупская вопрос решила. А когда все пьесы Булгакова запретили, когда его перестали печатать, он и Сталину писал. Сталин, по некоторым данным, около восемнадцати раз смотрел «Дни Турбиных» во МХАТе и «Зойкину квартиру» в Вахтанговском театре. Письмо Булгакова было криком отчаяния. Михаил Афанасьевич просил выпустить его за границу вместе с женой. Сталин ему позвонил: «А что, может быть, действительно вас отпустить? Мы что, очень вам надоели?» Булгаков ответил: «Товарищ Сталин, я думаю, русский писатель должен жить и писать на родине».

И опять сработало. Но подключилась кабала, тогда советская. И Булгаков писал в стол, мистически надеясь на то, что рукописи не горят.

У пьесы «Кабала святош» два финала. Но главная суть – художник никогда не может быть счастливым, потому что всегда будет находиться в конфликте, в какой бы среде не жил.

– Протягивая нить в сегодняшнее время – художник, найдя с властью компромисс, умирает?

– Дар художника должен быть сильнее бытового или политического сознания. Но если, например, брать Арбузова, то все его первые пьесы были восторженным воодушевлением того, что он видел вокруг. Как-то он и жизнь свою прожил с таким восприятием. Даже если что-то было не так, что-то не складывалось. Проблематика его пьес не была связана с политикой. Это был его дар. Вампилов был более острым. Но все это очень индивидуально. Однако ни тот, ни другой не врали.

Но, возвращаясь к «Кабале святош», тема художника и власти в пьесе – лишь одна из тем. Сам Булгаков был очень разным. Он как-то театрализовал свою жизнь. То он денди, то какой-то заспанный, ушедший в схиму. Даже его роман «Мастер и Маргарита» показывает то, как он близок к театру. Мне интересна судьба самого художника, которого ведет его дар. И так он и живет. Это судьба! Он понимает, что это неправильно, но по-другому жить не может. Ошибается и страдает, и заставляет страдать других. Что это? Наказание? Как правильно жить?

Я когда-то уже говорил, но повторюсь. Театр – это место, где люди вечером общаются для того, чтобы переживать совместно. Сегодня. Но не в смысле нравственных категорий (что хорошо, что плохо), а о неисчерпаемых возможностях, которые дает жизнь.

– Как вы думаете, после спектакля «Кабала святош» о чем будут беседовать между собой зрители?

– Ну, например. У Мольера была женщина Мадлена, которая всю жизнь была с ним. Но брак зарегистрирован не был. И он ее бросил. Но потом понял, что ближе человека не было. Думаю, эта тема будет к зрителю ближе всего. Зачем он это сделал и погубил себя?

О короле зрители тоже будут говорить. В его руках власть, а он был вынужден делать то, чего делать не хотел. Людовик ведь был покровителем театра. Даже играл сам в комедиях и балетах. Ему очень хотелось быть близким с Мольером. Как, вероятно, и самому Сталину с Булгаковым. Но любая власть — это ограничение свободы, не в последнюю очередь – самого властителя. И конечно, о театре и о людях, которые в нем живут.

– Вы можете спрогнозировать судьбу спектакля?

– Не могу. Это всегда риск. Спектакль во многом зависит от того, какой придет зритель. Должна возникнуть связь между зрителем и актерами. От чего это зависит, для меня тайна.

DSC_0638

– Я неслучайно задал этот вопрос. В последнее время появилась новая актуальная театральная тема. Театр должен зарабатывать. Кассовые спектакли далеко не все приветствуют…

– Кассовый спектакль рассчитан на широкого зрителя.

– А что в этом плохого? В том, что спектакль будет понятен не только высокообразованному зрителю? Вот взять ваш замечательный спектакль «Господин, который платит». Все понятно сразу. Олигарх, которому скучно и одиноко. Какое это имеет отношение к художнику и власти? Чисто бытовая ситуация. И зритель в восторге.

– Если бы олигарху было просто скучно жить, возможно, и отклика бы не было. Но ведь ему еще и одиноко. И вы включаетесь в сопереживание. И он вам уже не совсем чужой, вам понятны его мотивы. Он хочет быть счастливым. И Мольер хочет быть счастливым. Но… Для того, чтобы начать сопереживать Мольеру, нужно знать, кто такой Мольер. И кто такой Булгаков. Если зритель этого не знает, множество каналов связи между зрителем и актерами исчезает.

– И мы невольно затрагиваем еще одну актуальную тему современности. Какое сегодня у театра предназначение?

– В этом смысле для познания в пьесе есть очень много чего. Это и Франция времен Людовика, это и то, что пьесу написал русский писатель, это и жизнь театра изнутри. Это и параллели с сегодняшним днем. Но я считаю, что и комедии положения, которые не требуют никаких объяснений, тоже должны быть в театре. Но нельзя ставить исключительно такие спектакли. Если есть только шоколад, то можно заработать диабет. Для здоровья необходимы и другие продукты. Или по-другому. Если не двигаться, то это очень удобно и комфортно. Но так долго не проживешь. Если нет любопытства к тому, что тебе недоступно, то и в театр ходить не нужно. Наша цель – найти то, что может быть любопытным зрителю.

– И, возможно, зритель захочет прочитать после просмотра пьесы что-то из Булгакова?

– Надеемся!

Андрей ВАРТИКОВ

 
Статья прочитана 551 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

Последние Твитты

Архивы

Контакты

Наименование – сетевое издание «газета-вся-тверь.рф»

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ № ФС 77 — 73363 от 24.07.2018 г.

Учредитель – МАУ «ИИЦ «Вся Тверь»

Зарегистрирован Роскомнадзором

Читать нас

Связаться с нами

Телефон редакции: 8-906-555-3726 e-mail редакции: all-tver@yandex.ru