«Дунайские волны» – вальс нашей молодости

Летний вечер опустился на землю. Тишина. Спокойствие. И вдруг эту тишину нарушают звуки баяна. Баянист очень четко ведет мелодию старинного вальса. Что-то родное и очень близкое в этой мелодии. Кажется, что это не баян издает звуки, а незнакомый человек хочет поделиться своей печалью и мыслями…

Как много в тебе от голубого Дуная! Хотя, правду сказать, я никогда не видел его голубым. Я видел его берега в огне от разрывов снарядов, а воду в густом черном дыму, когда наши войска форсировали Дунай. Много тогда погибло в нем наших ребят.

В моей деревне в поздний час звучит вальс «Дунайские волны». Я слушаю мелодию, и в памяти встают боевые друзья-однополчане.

***

Наш старшина Алешкин очень любил слушать игру на баяне. Бывало, сядет где-нибудь в сторонке, подложит руку под щеку и слушает. Но в роте, как на грех, никто не умел играть на баяне. И это старшину сердило. Особенно, когда он, побывавши в другой роте, где был чудесный баянист, возвращался к нам.

Мы тоже сердились, ибо разве мы были виноваты, что в роте никто не умел играть на баяне. Однажды молодой солдат Бобриков не выдержал:

– Вот вы все время нас упрекаете, что не умеем играть на баяне. А вы лучше достаньте баян, может кто-нибудь из ребят и выучится играть на нем. Не боги же горшки обжигают.

Ничего не сказал старшина, а через несколько дней принес в роту баян.

– Берите, бесовы дети, да учитесь играть!

Солдаты брали, учились, кто во что горазд трындыкали. Инструмент выдавал такие звуки, что хотелось уши заткнуть. Так длилось несколько дней. Не выдержал старшина:

– Так ведь это же баян, а не бревно! – и забрал баян, закрыл в каптерке. А потом в роту пришло пополнение. Молодые, еще не обстрелянные солдаты стояли в строю, испуганно прислушиваясь к артиллерийской канонаде.

Старшина осмотрел у них обмундирование, проверил оружие, поинтересовался, ктo откуда родом – искал земляков. И после этого спросил:

– Среди вас, надеюсь, тоже нет баяниста?

– Почему нет? – высокий парень с белым, как ковыль, чубом посмотрел на старшину. – Я умею играть на баяне!

Старшина Алешкин от удивления широко раскрыл глаза.

– Ты умеешь играть на баяне? Вот сейчас возьмёшь в руки и заиграешь?

– А почему и не заиграть? Только баяна ж нет…

– Будет сейчас баян солдатику! – радостно крикнул старшина.

Солдат взял у старшины баян, сел на какой-то пень, надел на плечо ремень, нежно прошелся по планкам носовым платком и легонько растянул меха. Потом на всю ширину рук!

И сразу же ударил темпераментную знакомую мелодию. Зашелся в переборах звонкий инструмент. Он как будто набирал силу, смеялся, рассыпался, да такой родной мелодией, что всех присутствующих зачаровал. Мелодия звала в танец, будоражила сердце. Потом незаметно появилась другая мелодия. Любовно и нежно играл баян, говорил то, что нельзя передать словами – и радость, и любовь, и неспрятанную печаль – все так и рвалось, как будто из самого сердца. И каждый, кто слушал баяниста, в эту минуту чувствовал себя красивым и влюбленным.

Оказался в радостном опьянении и сам баянист: он уже не просто играл, он раскрывал душу, в нем все пело и сливалось с мелодией. У него от радостного волнения в глазах появились слёзы. Но вот он рассыпал последний аккорд и снял баян с колен. Уставший, с растрепанным чубом, сам не понимая, где он находится, он смотрел на свои руки, улыбался нам и был по-своему красивым и удовлетворенным, как человек, который сейчас сделал тяжелое, но доброе дело: заставил всех пережить наилучшие минуты — встречу с настоящей музыкой. Старшина Алёшкин стоял рядом и зачарованными глазами смотрел на баяниста.

– Как звать-то, величать тебя, сынок?

– Рядовой Топорков, а звать Николаем! – ответил солдат.

И снова веселый танец. Баян звал ребят танцевать. И мы уже забыли, что находимся на чужой земле. Всем казалось, что мы на вечеринке, в родных краях. Первым не удержался рядовой Иван Зубков. Кому-то передал автомат, снял шинель и пошёл по кругу быстро-быстро, а потом вихрем закрутился на месте. Ему на помощь выбежал солдат Коротков, не удержался и старшина Алёшкин, пошел выделывать ногами такие выкрутасы, что залюбуешься. Вот тебе и старшина!

Так в нашей роте появился баянист Николай Топорков.

… Шли тяжёлые бои за город Видень. Квартал за кварталом отбивали мы у врага. Каждый день гибли наши солдаты, но с нами оставались наш Топорков и его баян.

Теплым апрельским утром наша рота остановилась на кратковременный отдых. Недалеко за полуразрушенными домами трещали выстрелы, рвались снаряды. Чёрный дым стоял над городом. В сквере стояли обгоревшие деревья и кусты, но весна брала своё. Тугие почки на чудом не обгоревших деревьях стали липкими и вот-вот должны были раскрыться. Тоненькими зелеными иголочками пробивалась из земли трава.

Сквер был изрыт окопами. Валялись гильзы от снарядов, пустые ящики, битое стекло. В воздухе пахло горелым порохом и бензином. И все же сквозь этот запах войны уже пробивался терпкий аромат весны.

Солдаты радовались кратковременному отдыху, скорому, приближающемуся окончанию войны. Веселились, смеялись. Николай Топорков рассказывал о своих ярославских местах, о том, как красиво там весной, когда зацветает черемуха, когда соловьи не дают ночами спать!

– Вот закончится война, – говорил Николай, – пойду учиться в музыкальное училище, а там, мoжeт быть, и в консерваторию. Ведь я же имею на это право! Пройдёт время, и Топорков – известный баянист. Вечером будете слушать радио, a диктоp скажет: «Старинный вальс «Дунайские волны» исполняет на баяне заслуженный артист Николай Топорков. – Он улыбнулся, растянул меха баяна, и поплыла над сожженным виденским сквером такая родная мелодия…

Глухой выстрел фашистского снайпера оборвал ее. Баян выдал дивный звук и затих. Топорков медленно сполз со скамейки и упал на землю. По его лицу бежала кровь.

Всё было так неожиданно и недосказано, что в первую минуту остальные солдаты не знали, что и делать. Стояли и смотрели на убитого Топоркова… Мягкая улыбка застыла на его красивом лице. Тёплый ветер шевелил его пышные белые волосы. Глаза его были открыты и смотрели в высокое небо. Послышались крики: «Топоркова убили!» От соседнего дома бежал старшина Алёшкин. Он наклонился над Николаем, послушал сердце, вытер с лица кровь и горько заплакал. Потом взял Николая на руки и понёс к дому. Кто-то подобрал баян и пошёл рядом со старшиной.

***

Над моей деревней звучит мелодия старинного вальса «Дунайские волны». Слушаю я её, и печаль наполняет сердце. Сколько война забрала людей! А если бы они остались жить? Сколько было бы счастливых семей! Какой радостью светились бы глаза женщин! Сколько могли бы сделать доброго руки этих солдат, которым не суждено было вернуться домой…

Память о них — вечная!

Дмитрий Левченко

 
Статья прочитана 282 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Контакты

Наименование – сетевое издание «газета-вся-тверь.рф»

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ № ФС 77 — 73363 от 24.07.2018 г.

Учредитель – МКУ «ИИЦ «Вся Тверь»

Связаться с нами

Телефон: (4822) 41-56-53