100 лет уголовному розыску

5 октября у работников уголовного розыска славный юбилей – 100 лет! Обычно в публикациях, посвященных таким юбилеям, принято рассказывать историю службы, приводить какую-то статистику. И в этом есть определенный резон: все-таки это часть нашей истории.

Мне показалось, что лучшим завершением серии публикаций о сотрудниках тверского уголовного розыска станут две истории о людях, которые посвятили свою жизнь службе в правоохранительных органах.

Вообще, все истории героев, которые публиковала наша газета, очень разные. Как и сами герои: кто-то попал в уголовный розыск по воле случая, кто-то – продолжая династию, кто-то потому, что мечтал об этом с детства. И все-таки есть между ними то, что их объединяет. Они свою профессию любят. Практически все мои интервью начинались с вопроса о выборе профессии. И эти беседы не стали исключением.

Я занимаюсь нужным делом

Начальник отдела по борьбе с преступлениями против личности, полковник полиции Роман Биолия:

– Я не зачитывался детективами, не смотрел детективные сериалы. Был обычным мальчишкой, немного даже хулиганом. Никакого обостренного чувства справедливости. Просто состоялся семейный совет и отец сказал, что нужно идти работать в милицию. Это был 1996 год.

– В это время службу в МВД нельзя было назвать благополучной, стабильной и даже уважаемой. Из милиции в эти годы бежали в частные охранные агентства и другие коммерческие структуры.

– Сейчас мне сложно сказать, чем был обоснован выбор, да и не ломал я над этим голову никогда. Моя работа мне нравится. Думаю, что во всем виновата основательность. Папа ведь у меня строитель. В области много объектов, которые до сих пор стоят, несмотря на то, что были построены давно: маслозавод, магазины, школы. Ему хотелось, чтобы у меня была стабильная работа. И, как советский человек, он просто не мог не верить в то, что порядок в стране наведут. И уважение к милиции обязательно вернется. Он оказался прав.

– У вас больше двадцати лет работы за плечами. Что-то изменилось за эти годы в работе уголовного розыска?

– Сама жизнь меняется. Приходилось преодолевать какие-то сложности. Разные периоды были, постоянным оставался только интерес к профессии. Мне действительно интересно. Хотя не всегда всё получается. Но когда получается, чувствуешь удовлетворение.

– А когда впервые пришло это чувство удовлетворения?

– Если вы о моем первом деле, то мне его не вспомнить. Давно это было. Да и начинал я работу участковым в Осташкове. Очень пригодился этот опыт. Научил работе с людьми. Умению достучаться до человека. Как до законопослушного гражданина, так и до преступника. Особенно в работе со свидетелями это помогло. Тут ведь очень тонкая грань. Кто-то ведь и просто по доброте душевной всю информацию выкладывает, а кто-то молчит. Возможно, просто боится. Или не хочет? Потому что преступник – его знакомый. Или родственник.

Я понимаю, что вы ждете от меня какой-то интересной истории, как я кого-то преследовал, задерживал. Журналисты любят рассказы о резонансных преступлениях. Но ведь даже самое простое дело требует того, чтобы его довели до ума. Задерживать преступников приходилось. Сам я табельное оружие не применял, я вообще не сторонник применения оружия. Работать нужно головой. Предугадать действия жулика, чтобы не приходилось обнажать ствол. В меня, слава Богу, не стреляли.

Понимаете, у нас разные критерии оценки преступления. В те годы убийства совершались регулярно. И сегодня мне сложно выделить какое-то из них. Профессиональная деформация.

– Звучит как приговор.

– Напротив. Я к любому делу отношусь серьезно, без всяких эмоций. Эмоции мешают. Вот сидит перед тобой преступник, у которого руки по локоть в крови. И ты должен с ним общаться. И получить признательные показания. А ведь для этого нужно суметь наладить с ним беседу. Найти общий язык с преступником! Порой такие беседы занимали по семь-восемь часов.

Я помню начало моей работы. Выезжал в область, осматривал трупы. Разрывали, доставали, сами грузили, несмотря на давность и разложение. Потом встречаешься с родственниками убитых. Эмоционально было очень тяжело. После того как в 1999 году раскопал труп трехмесячного ребенка, я думал, что уже ничего хуже в своей жизни не увижу. Сейчас работаю фактически на автомате. Плохо это или хорошо?

Теперь об оценке дел. Поймать жулика, который совершил серию краж, или серийного убийцу – что важнее?

Например, для маленького поселения вроде Пено серия изнасилований вызвала большой резонанс. Я принимал участие в раскрытии этого дела. Само раскрытие, возможно, не было каким-то сверхсложным. Обычная работа. Поиск свидетелей, опрос граждан. В итоге вышли на стройку, где трудились гаст­арбайтеры. Один из них оказался в розыске у нас же в области. Связались с коллегами. Получили информацию, что в розыске этот человек за аналогичные преступления. Стали отрабатывать и оказалось, что кроме той девушки, с которой все началось, есть еще четверо потерпевших. Причем в отношении одной из потерпевших насилие преступник совершал дважды. А кроме этих изнасилований он совершил еще и ряд краж. Вызвала бы эта история у журналистов такой же интерес в большом городе?

Мне сложно выделить какое-то дело. Хотя если говорить о жестокости, то, пожалуй, самой запоминающейся была серия убийств в 2009-2010 годах в Пролетарском районе. Девушек сначала насиловали, а потом убивали. Задержать преступника удалось лишь спустя два года.

Начали с отработки судимых, тех, кто сидел за подобные преступления. У всех алиби. Никаких зацепок. Да и свидетелей у нас не было, что затрудняло поиски. Никто ничего не видел. На какое-то время преступник затих. А потом совершил промах. Жертва осталась живой. Составили фоторобот. И снова начали отработку населения, судимых, вернувшихся из заключения за аналогичные преступления. На этот раз установить преступника удалось. Задержали. В подвале его дома обнаружили закопанный труп девушки, которую уже год искали. Дальнейшая работа с насильником позволила установить еще три его жертвы.

– Когда вы почувствовали, что занимаетесь своим делом? Все-таки как вы говорили, вы не сами выбирали профессию. Так получилось.

– Это не произошло после какого-то конкретного случая. После того, как случились первые победы, после того, как стал чувствовать уважение коллег. Нет такой календарной даты. Пожалуй, то, что отец гордится мной, самый важный критерий – я занимаюсь нужным делом.

Хотела быть похожей на Каменскую

Юлия Гавриленко, майор полиции, старший оперуполномоченный отдела координации деятельности ОВД по розыску лиц:

– Начинала я работать в информационном центре, хотя очень хотелось именно в уголовный розыск. Дело в том, что когда пришло время определяться с профессией, на экраны вышел сериал «Каменская». Мне очень хотелось походить на неё. В некотором смысле моя мечта сбылась, потому что в центре я работала с информацией, занималась аналитикой, анализом. И все-таки это было не совсем то, к чему я стремилась.

Дело в том, что сериал стал лишь отправным моментом. Окончательно мечта сформировалась позже, когда я уже повзрослела. Да, сериал, книги Марининой увлекали. Было очень интересно попытаться угадать уже в завязке, а кто же на самом деле преступник. И я ведь угадывала. Но после школы учиться пошла в наш университет на преподавателя химии, согласно увлечению. Одно дело мечтать, совсем другое – выбрать профессию на всю жизнь. В начале двухтысячных женщина-следователь?

Но жизнь внесла свои коррективы. У меня появился круг знакомств, в который входили те, кто боролся с преступностью. Это были мои соседи. К ним приходили коллеги. Каких-то служебных тайн они не раскрывали, но все равно было интересно. И, конечно же, я не смогла удержаться, рассказала о своей мечте. И однажды сосед сказал: «Есть вакансия, попробуй, может, получится».

Так я оказалась в информационном центре.

Работа оказалась интересной. Представляете, у вас море информации, которую нужно обработать, отобрать самую нужную и помочь коллегам в поиске преступника!

– Фактически вы сами стали в некотором роде писать детективы? Вы ведь занимались анализом. Сами строили какие-то логические цепочки. И, наверное, даже что-то советовали и делились своими мыслями?

– Конечно. Я делилась своими мыслями. Мы обсуждали даже все идеи, которые возникали у меня.

– То есть вы участвовали в мозговых штурмах, о которых так часто пишут в детективах?

– Да! Мне это очень нравилось. Конечно же, потом коллеги информацию, полученную от меня, обрабатывали и сами. Но причастность к общему делу наполняла меня гордостью. И все-таки, когда появилась возможность перейти в уголовный розыск, я сделала это без всяких колебаний.

– Помните свое первое самостоятельное дело?

– Конечно! Потому что искала я не преступника. К нам пришел запрос от поисковиков. Ребята, найдя останки героев Великой Отечественной войны, пытались восстановить их имена, родственников. В одном из польских захоронений им удалось установить имя солдата Красной Армии. Стали искать родственников. Обратились к нам. Мы нашли его дочь, оказалось, она живет в Твери. Правда, работу пришлось проделать большую. Сначала через ЗАГС смогли установить, на ком был женат погибший солдат. Потому установили, где проживала эта женщина на момент заключения брака. Выяснилось, что это деревня Калининского района. Дальше следы терялись.

Очень помог участковый. Он буквально прочесал всю деревню в надежде найти человека, который бы знал жену героя. Но многие уже умерли, кто-то давно уехал из деревни. И все-таки он нашел старожилов, которые подтвердили: «Да, в этой деревне эти люди жили». И даже вспомнили, что у них была дочь! И опять в ЗАГС. Установили дочь. Потом прошли всю географическую цепочку ее адресов.

Женщина уже в почтенных годах. Родилась она, когда отец ушел на фронт. Пропавший без вести, он, скорее всего, даже не знал о ее рождении. А она его никогда не видела.

Она была растрогана и крайне удивлена. Не надеялась уже, что сумеет узнать что-то о судьбе пропавшего отца.

– Мне кажется, что более запоминающегося дела у вас уже и не было? Вы сумели снять с души дочери солдата тяжелый груз, висевший на ней столько лет. Или все-таки какое-то дело перевернуло в хорошем смысле чью-то судьбу?

– Подобные запросы ко мне приходят регулярно. Но первое дело остается первым. Хотя никакого дела и не заводись. Просто мы рассматривали обращение. И вообще, я одна здесь ничего не делаю. Только вместе. А переворачивать судьбу приходилось. К нам обратилась девушка, которая хотела найти своего отца. Ее родители развелись, не общались долгое время, и она потеряла его следы. А родилась она уже после развода. Найти отца нам удалось. Сообщили ему, что у него есть дочь. Оказалось, что он о ее существовании знает. Но к общению не стремится. В итоге не сразу, но отношения им наладить удалось. Дочь написала мне письмо, в котором обо всем рассказала и поблагодарила. Значит, мы сумели изменить судьбу двух людей!

Андрей ВАРТИКОВ

 
Статья прочитана 64 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

Здесь вы можете написать комментарий к записи "100 лет уголовному розыску"

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля

Внимание: все отзывы проходят модерацию.

Последние Твитты

Архивы

Наши партнеры

Контакты

Наименование – сетевое издание «газета-вся-тверь.рф»

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ № ФС 77 — 73363 от 24.07.2018 г.

Учредитель – МКУ «ИИЦ «Вся Тверь»

Связаться с нами

Телефон: (4822) 41-56-53